Когда Берлин побежал на Восток

Тема Берлинского кризиса то там, то тут всплывает в отечественной историографии. О ней ломают копья и авторучки, о ней любят вспоминать, как о давно понятном явлении и по большей части, ни одна научная работа не имеет сегодня той полноты, какой должна.

Пустые полки Западного Берлина, 1948 г.

Итак, простой вопрос вам, как знающим: Кто разделил Берлин? Ну это же просто! Лондонская конференция и Ялта — скажете вы. Да, это так. Но кто предложил? Черчилль хотел вообще сделать из Германии 15 отдельных государств, Рузвельту было как-то фиолетово… а вот Сталин. Сталину было не фиолетово — Сталин потребовал разграничить Германию и Берлин. Но постойте: союзных войск в Берлине не было — они до него не дошли! Ладно Германия — мы это можем понять, но Берлин-то зачем? В голове, забитой популярными отговорками масс-медиа, вы конечно найдете такое оправдание как: «Ну это же столица и понятно что…» Нет, ребята, Берлин не был столицей, потому что Германии юридически не существовало в 1945 году. Были оккупационные зоны, да. Но даже после создания ФРГ и ГДР столицей ФРГ объявлен Бонн. И этот маленький заштатный Бонн оставался столицей ФРГ до самого конца Холодной войны. А у Сталина был Берлин и Берлин стал столицей ГДР. Зачем разделять Берлин?

Сталин, Рузвельт, Черчилль и прекрасная Ялта

Сделав реверанс щедрости Сталина, мы в то же время напоремся на другое обстоятельство — товарищ Сталин еще ни разу в своей жизни не отдавал что-то безвозмездно. Нужно сказать, что для Союзников стало головной болью подвозить все эти припасы и медикаменты в Западный Берлин. Ведь задумайтесь — Берлин находится в глубоком «тылу» советской зоны оккупации, вам сначала нужно было ее пересечь, потом добраться по разбомбленным дорогам, потом не факт что вас пустят с одной стороны и вот, подписаны договоры о воздушных коридорах и самолеты по воздуху сообщают Берлин с внешним миром. Все вроде хорошо, но вот берлинцы-то недовольны. Советская армия теперь ссылается на то, что не может легально обеспечивать провиантом Западный Берлин (ведь он юридически под Союзным контролем), поэтому очень нехотя американцы и англичане начинают поставки самостоятельно все в больших и больших масштабах. Они торопятся, ведь в советской зоне уже заработала промышленность — рабочие получают средства к существованию и скоро — очень скоро Западный Берлин начнет…да, перебегать. Перебегать в тоталитарный ад.

Западные берлинцы у входа в метро, закрытого в связи с отключением электричества

В 1947 году началось обострение Холодной войны, зарегистрированы случаи незаконных пересечений советской демаркации. Западные берлинцы избивали солдат, чтобы те забирали их в КПЗ на своей зоне оккупации — это стало модным. И вот уже маленький ручеек начинает усиливаться и в том же году командование союзников объединяет зоны оккупации в Бизонию, а затем с подключением Франции, и в Тризонию. Развал промышленности спешно латается долларами и главное, что засело в умах Союзников — только бы успеть. Валютная система марки, введенная в 1948 году должна была улучшить дело, но введение в оборот тормозится и вот он — звездный час, ради которого Сталин отдавал Западный кусочек врагу.

Обложка книги «Солдат трех армий» Бруно Винцера. О побегах из ФРГ в ГДР гораздо меньше документальных свидетельств чем бегств наоборот, да они и не распиарены так, ибо период крена на Восток закончился в 1952, но в 1960 в ГДР вышла книга одного из перебезчиков с запада, бывшего солдата Вермахта Бруно Винцера, в котокой он рассказывает историю своей жизни и даже пишет, что многие молодые люди из тогда еще «Западной зоны оккупации» бежали на Восток.

Молотов идет с раскрытыми картами в Президиум и произносит перед телекамерами всего мира обличительную речь. В ней он указывает на очевидные вещи последних дней — Вашингтон агрессивно расширяет оккупационные зоны, нарушая условия Ялтинских соглашений, американская военщина усиливает контингент в Берлине, рабочие Западного Берлина бегут из «капиталистического ада» в наш рай, воздушные транспортировки продовольствия показывают крах плана Маршалла и обличают Союзников в том, что они только и делали, что грабили Германию все эти годы. А что в итоге, господа мировая общественность? Что может сделать мирный Советский Союз и товарищ Сталин? Верно! Стянуть войска в ответ и сжать кулаки…

И это происходит. И так удачно пришлась к речи Молотова денежная реформа в Западной зоне оккупации. В ответ мы делаем то, что давно хотел Сталин — покидаем Контрольный совет оккупации Германии и тем самым, кладем конец четырехстороннему управлению. Теперь СССР официально не «оккупант» на немецкой земле — теперь СССР «освободитель» — борец за права немецкого народа. Теперь люди стадами бегут в обменные пункты на Востоке, где товарищ Сталин щедро обменивает их валюту на свою. Теперь люди вагонами едут не только из Западной Германии, но из Южной Кореи и из других стран, не затронутых денежными экспериментами «поджигателей войны».

И вот тут самое время бросить пробный шар. Кризис начинается с постепенной блокады Западного Берлина. 1948 год — переломный для всего человечества, ибо тогда намечается то двуполярное противостояние СССР и США. Игру начинает Сталин — за его плечами уже вся Восточная Европа, приведенная к покорности, за его плечами — сочувствие мировой общественности и непререкаемый авторитет. В период между 31 марта и 10 апреля 1948 года СССР потребовал, чтобы все поезда, идущие в Берлин из западных зон, подвергались досмотру. Впоследствии, 12 июня, из-за ремонтных работ было прекращено дорожное сообщение с Западным Берлином, затем 21 июня прекратилось речное сообщение, и 24 июня — по «техническим причинам» — железнодорожное сообщение.

Первомай 1948 года, на транспаранте к Западному Берлину угрожающий коммунистический лозунг «Поможем расщепить вашу [капиталистическую] реакцию!»

И тут Трумэн заверещал на свой кабинет, так что даже Рузвельт мог его услышать с того света: «Зачем ты согласился на раздел Берлина!». А в ответ мог посылать только С-54 с едой, консервами и молоком. Берлин жил в эти дни в постоянном страхе — зенитки СССР были направлены точнехонько на подлетающие к соседям самолеты, но открывать огонь не торопились — это была проверка, которую не смог выдержать Трумэн и его генералы. Проверка, после которой ВНЕЗАПНО кризис рассосется сам собой, будто его и не было. В мае 1949 года потеплело. Хоть и высыпались тоннами распоряжения по Берлину: «Все служащие полиции и её вспомогательных подразделений, которые получают продовольственные карточки в советском секторе, должны быть немедленно и бессрочно уволены», но кризис потух. Трумэн и все прозападные историки потирают руки над этим делом, мол, победила капиталистическая модель — Сталин ничего не смог сделать голодающему Западному Берлину. А у Сталина этого даже в планах не было…

В мае провозгласили ФРГ — вот чего добивался Сталин. Теперь весь мир мог осуждать прямое одностороннее нарушение ялтинских соглашений западной стороной. И теперь весь мир мог пропустить мимо глаз создание рядышком с ней ГДР. И спокойно пропустить мимо глаз взрыв его первой ядерной бомбы…

Первые испытания советской атомной бомбы

Теплым августом 1949 года на Семипалатинском полигоне прошли испытания РДС-1. Никаких сообщений в газеты, никакой прессы — все только для «личного пользования». С нескрываемой радостью, наверное, Сталин мог тогда заявить всему миру: «Все, теперь миру ничего не грозит, ведь у СССР — голубя мира, тоже есть ядерное оружие. Угроза полного уничтожения нас как вида в Ядерной войне не позволит криминальным интересам чьей-либо стороны взяться за оружие». Но товарищ Сталин не говорил это.

3 сентября 1949 года самолет специальной метеорологической разведывательной службы США взял пробы воздуха в районе Камчатки, и затем американские специалисты обнаружили в них изотопы, которые указывали на то, что в СССР был произведен ядерный взрыв. Президент США Г. Трумэн публично заявил об этом 23 сентября.

А после этого появилось официальное сообщение ТАСС, которое отпинывало это предположение: 

23 сентября президент Трумэн объявил, что, по данным правительства США, в одну из последних недель произведен атомный взрыв. Одновременно аналогичное заявление было сделано английским и канадским правительствами и вслед за опубликованием этих заявлений в американской, английской и канадской печати, а также в печати других стран появились многочисленные высказывания, сеющие тревогу в широких общественных кругах. В связи с этим ТАСС уполномочен заявить следующее.

В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших масштабов — строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств. Поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза. Что же касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что еще 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что «этого секрета давно уже не существует».

Это красноречиво доказывает фильм тех лет «Встреча на Эльбе» (1949г.), где американец спрашивает в шутку у русского офицера: «Вы так хитро смотрите на меня, будто у вас есть ядерное оружие. Вы хотите мне сказать, что оно тоже у вас есть, да?» и характерный сталинский ответ — «Нет, я только хочу сказать, что у нас тоже есть тайна.»

И эта вот «тайна» скоро удивит Трумэна в следующем году. КНДР нападет на Республику Корею, те окажутся неготовы, США будут врасплох застигнуты необходимостью наводить «воздушные коридоры» своим косоглазым союзникам, «наращивать контингент», «поджигать войну» и делать еще много всего того, о чем Молотов «предупреждал» еще в 1947 году. Мировое сообщество вспомнит его речь, оно обо всем вспомнит — ведь оно злопамятно. И понесутся американцы к своей гибели, даже не зная, что у Сталина скоро рванет Водородная бомба, которой ни у кого на свете не было к тому времени. Но это уже совсем другая история…