Почему случилось

Это будет бриф-текст, так что держитесь. Итак, нет никакого объяснения тому, что произошло в феврале 1917 года. Вот ни-ка-ко-го. Хлеба, хлеба — на сука, хлеб. Чего, не знал, что мы с немцами уже третий год воюем! То есть, рабочие бы потерпели, крестьяне бы потерпели. Крапивку бы сушеную подъели, подохли бы особо писклявые, да и чай, снова бы забились в свои промозглые норки. Привыкшим-с, барин.

Но 2 марта произошло нечто, что навсегда изменило Россию. Император Николай 2 подписал отречение. У страны, в которой государственное рабство было поголовным, исчез Хозяин. Экономика страны была на подъеме, рабочие жили в целом неплохо, ситуация на фронте выправлялась, наши дорогие коллеги уважаемые партнеры взяли Багдад — все было за*бись. И вот тебе БАЦ-БАЦ-БАЦ.

«Погода была мягкая, серая… У меня сразу сделался сильный насморк… Осматривал собрание рисунков и фотографий… Читал, скучал и отдыхал; не выходил из-за кашля… Вечером поиграл в домино»

Об этом пишет Николай 2 26 февраля. Революция?  Какая революция? Через четыре дня он отречется от престола в пользу своего брата, великого князя Михаила Александровича.

«Задержка в приведении к присяге войск приведет к катастрофе», — как бэ уже намекал генерал Алексеев.

Катастрофа случилась. Мишка отказался, и на плечи миллионов солдат в тот момент опрокинулось великое русское Небо, давящее своим железобетонным прессом тысячелетия монархии. Хозяина нет, Добби свободен. Правил нет, власти нет, ничего нет. Добби получит носок, Добби сбежит из этого несправедливого мира или… Добби разрушит эту несправедливость! До основанья! А затем…

И понимаете, здесь не важно, давили ли на Михаила, давили ли на Николая, заставляли ли на корточках их стоять, под дулом пистолета ли они записывали свои приказы, но они не осознали тогда, что выпускают в русский, первобытный, дремучий мир, не созревший для здорового парламентского представительства, дух безвластия.

Говорят, что русские — это такие люди, которым важна «Справедливость». Чепуха несусветная. Все, что произошло 2 марта 1917 года, все эти чудовищные гомункулы власти, отпочковавшиеся, проклюнувшиеся на павшем трупе монархии, это результат мести. Темной, русской, затаенной мести, которую в лицо никогда ни один царь не видел. Буржуазия ненавидела этот режим за то, что работала под царскими штыками, интеллигенция ненавидела этот режим, потому что он душил свободу самовыражения, офицеры ненавидели этот режим, из-за пиздюлей от Японии, рабочие ненавидели этот режим потому что деньги были, а есть нечего, крестьяне ненавидели своих успешных соседей на хуторах и отрубах, горожане ненавидели селян. Все ненавидели всех и в один момент, не сговариваясь, обрушили всю тысячелетнюю систему.

А что цвет нашего Генштаба? Он что, не понимал, что отречение царя вызовет крах на фронте. Понимал. А начальники фронтов? Понимали. И полным составом прислали телеграммы царю с требованием отречения. С Кавказского фронта — великий князь Николай Романов. С Юго-Западного -генерал Брусилов. С Западного — Эверт. С Румынского — Сахаров. С Северного — генерал Рузский. С Балтийского флота — адмирал Непенин. С Черноморского — адмирал Колчак. И генерал Алексеев — со Ставки Верховного главнокомандующего.

Революция во Франции началась словами Камиля Демулена: «Граждане, вооружайтесь!», и будь этот призыв услышан где-нибудь в Лондоне, или Цюрихе, или даже в Санкт-Петербурге 1789 года никто бы и не пикнул — никто просто бы не понял, к чему орет этот парень. А французы все, будто сговорившись, взвинченные, яростные, обозленные, поняли и ринулись штурмовать Бастилию. Потому что революции не нужны слова как таковые — нужен первый призыв, а она закончит остальное. Так что выходит, что к 1917 году все молчали, все терпели, все держали в себе и в один момент, когда прорвало терпение у одного, все разом бросились добивать лежачую царскую Россию. Бойтесь цепей рабов. Они любят свои цепи больше своего хозяина и готовы его в момент слабости ими же и придушить.